Натурщица - Музей русского импрессионизма

Не знаю почему, но мы все, особенно в первые годы, писали тремя красками: белилами, жженой костью и охрой светлой. Виртуозностью в этом особенно отличались Половинкин, Сарьян и, должно быть, я. На простой, даже негрунтованной картонке, часто работая прямо пальцами, я мучился над поставленной задачей и заслужил от Серова полуироническое сравнение с Карьером: „Паломничество к Щукину?“ — вопросительно сказал он мне. А я тогда еще не видел коллекции картин Щукина!..

...Такими же скромными средствами, но на холсте и кистью, был сделан мной другой этюд той же любимой натурщицы Серова Веры Ивановны (серовская „Натурщица, снимающая туфлю“). Тут я заслужил от К. Коровина на ухо: „Рафаэль!“, но Серов услышал (он стоял рядом) и с сердитым лицом отошел... И.Э. Грабарь мне сказал, что она [т.е. „Натурщица“ Шемякина] прекрасно характеризует метод Серова. А история этого этюда такая. После замечания Коровина я признал сам, что рисунок исключительно тонкий, а это всегда являлось моей целью (когда рисунок или живопись были „лучше“, „вернее“ натуры). И все же я довел его до конца, но совершенно по-новому. Я понес Серову показывать этюд. Серов взглянул и сказал только одно слово: „Хорошо“. И добавил, глядя в упор на меня, и зло, и одобряюще: „А все-таки не то, что было“

— Михаил Шемякин