Музеи на карантине. От Москвы до Киото - Новости - Музей русского импрессионизма
ВЕРСИЯ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ
Размер шрифта
Цветовая схема
Изображение
Межбуквенный интервал
Межстрочный интервал
Шрифт
Новости

Музеи на карантине. От Москвы до Киото

11 мая

Мир на глазах меняется до неузнаваемости. Это затрагивает музеи, выставки, наших посетителей и лично нас. Сотрудники музеев – это люди, влюбленные в то, чем они занимаются. В «храмы культуры» они идут служить – искусству, людям, идеям разумного, доброго, вечного – а не зарабатывать деньги. Причем музейщики со всего мира всегда находят общий язык, это универсальный язык живописи, образов и историй. Этот проект – попытка понять, как будет развиваться наша сфера, как нам дальше жить, как помочь нашим посетителям и как не потерять с ними связь в это сложное время. Сотрудники Музея русского импрессионизма взяли интервью у своих коллег из разных музеев мира и узнали, как теперь строится их жизнь.  

 

Разговор куратора просветительского отдела Елены Шаровой с руководителем образовательного отдела Музея Пикассо в Барселоне Анной Гуарро и координатором отдела Марией Альковер.  

 

Елена Шарова, куратор росветительского отдела Музея русского импрессионизма:

Музей Пикассо в Барселоне уникален тем, что открылся еще при жизни художника. Большая часть работ когда-то была подарена самим мастером городу на условиях создания музея. Каталонцы этим очень гордятся и при случае всегда вспоминают щедрость Пикассо. Сам музей идеален для знакомства с его наследием – работы расположены таким образом, что можно проследить всю творческую жизнь художника: от первых реалистичных полотен до увлечения керамикой. Отдельное впечатление – залы, посвященные «Менинам» Веласкеса. Пабло Пикассо был буквально «одержим» этой работой и создал сотни своих вариаций на ее тему. Я обожаю этот музей и при случае всегда забегаю хотя бы на час. В феврале, за несколько недель до закрытия границ, я в очередной раз побывала в Барселоне, но не успела заглянуть в любимый музей, отложила на другой раз. О чем, как вы понимаете, сейчас жалею. Этот разговор с коллегами – тонкая ниточка, связывающая меня с одним из любимых мест на земле. Барселона – праздник, который всегда с тобой, и страшно представлять солнечные улицы города пустыми, а неунывающих свободолюбивых каталонцев – запертыми в квартирах. Эти письма от Анны и Марии стали моим вдохновением. Важно было узнать, что, даже когда вирус затронул их жизни, они не опустили руки и продолжили работать над своими образовательными программами для детей.  

 

1) До карантина мой день начинался с чашки кофе на голодный желудок и судорожных сборов: пропуск в музей, карточки, косметика, потому что проспала и не успела накраситься, наброшенное на плечи пальто, и очередная поездка в такси – благо до работы 15-20 минут без пробок. На работе – утренняя летучка с сотрудниками, работа с документами, еще кофе, проверка почты, если нет встреч, потом текущая работа над творческими проектами – разработка мастер-классов, серии лекций, подготовка к публичным выступлениям. А как у вас строился день до карантина? Было ли четкое расписание, которому следовали? Что было в приоритете?  

Анна Гуарро, начальник образовательного отдела Музея Пикассо: 

Кофе с утра – это обязательно! Раньше утро было расписано по минутам: прогулка или пробежка с собакой, завтрак с детьми. Затем спешили с сыном на школьный автобус, и только потом я отправлялась на работу – либо на велосипеде, либо на метро, либо вообще пешком, если у меня было время, – дорога занимала всего 20 минут. В музее тоже начинала работу с разбора почты, затем встречи (внутренние или выездные), подготовка грядущих мероприятий или наблюдение за текущими проектами.  

Мария Альковер, координатор образовательного отдела: 

Мое утро начиналось в шесть часов. Я всегда любила утро, и еще одно отличие – оно всегда начиналось с киви. Еще до кофе.  

 

2) На карантине моя жизнь сильно изменилась. Главное – я взяла собаку из приюта, и теперь мое утро подчинено режиму. Я просыпаюсь без будильника в восемь часов и успеваю заняться йогой, приготовить вкусный завтрак, прогуляться с псом по бульвару у дома, а затем приступаю к работе. Почта, звонки коллегам, работа над переводом просветительских программ для детей и взрослых в онлайн. А как изменился ваш день? Как вы работаете теперь? Посещаете ли музей или налажена работа из дома?  

Анна Гуарро: 

С 13 марта в Испании ввели жесткий карантин и всех обязали сидеть дома, так что посещать музей мы не можем. Я, конечно, по нему очень скучаю.  

Встаю я в принципе в то же время, что и раньше: стараюсь обогнать всех, чтобы к тому моменту, как просыпается мой сын, я могла бы уже успеть разобрать рабочую почту и помочь ему с домашней работой. Так что время, которое раньше я тратила на общественный транспорт, сейчас уходит на то, чтобы сделать все утренние дела. Поскольку я занимаюсь социальными сетями и сайтом музея, а также образовательными и культурными мероприятиями, мой день обычно очень насыщенный: много встреч и много решений, как сделать музей культурным ресурсом для всех во время карантина. К счастью, в музей пришел еще один человек, и часть работы была передана ему. Эти недели прошли в вихре реструктурирования проектов, бюджетов и планирования на ближайшее будущее. Кажется, количество встреч за это время нисколько не уменьшилось! Но я люблю Zoom, Jit.si, Google Meet и Skype. Я думаю, что эти технологии сохранятся в нашей работе и после завершения карантина.  Когда я думаю о том времени, которое я тратила, бегая с одной встречи на другую, это все кажется теперь спасением.  

Мария Альковер: 

Возможно, лучшая часть карантина – подъем в восемь утра, на два часа позже, чем обычно. Мое утро с девяти до двух проходит в работе и домашних заданиях. Мой 11-летний сын страдает дислексией, и ему очень трудно самому организоваться – приходится помогать с уроками. С коллегами мы сейчас работаем над несколькими проектами: «Escoles Tàndem» (я позже о нем расскажу), школьные программы на следующий год (я пишу методические рекомендации) и «чемоданчик педагога»: это набор материалов для проведения занятий по искусству за пределами музея.  

 

3) На этой неделе я впервые провела онлайн-занятие для детей по нашей выставке «Юрий Анненков. Революция за дверью». Она сейчас временно закрыта из-за карантина. Мы обсуждали картины и жизнь художника, рисовали свои работы по мотивам его произведений. Я с удивлением обнаружила, что детей выход в онлайн совершенно не смущает, они общаются и вовлекаются в процесс с таким же интересом, как делают это в музее. Возможно, даже охотнее обсуждают картины и высказывают свои версии происходящего на них. А как у вас? Наладили ли вы работу с детьми онлайн? Или считаете, что это лишнее и просто готовите новые занятия на будущее?  

Анна Гуарро: 

О, это, должно быть, отличный опыт! К сожалению, наша работа с детьми не предполагает выхода в онлайн. Мы сотрудничаем со школами, которые сейчас закрыты. Несколько из них находятся в нашем районе и одна – в соседнем.  В течении трех лет мы работаем с ними над очень масштабным и важным проектом под названием «Escoles Tàndem». Мария, которая руководит им, расскажет вам подробнее. Соседняя школа, с которой мы сотрудничаем уже четыре года, готовит проект на основе #GettyChallenge (флешмоб в социальных сетях, когда пользователи копируют известные произведения искусства - Е.Ш.) с нашими работами, так что у нас после карантина будет более трехсот версий работ Пабло Пикассо, увиденных глазами детей!‌ ‌ 

Мария Альковер: 

До пандемии мы начали второй этап нашего сотрудничества со школами в Барселоне в рамках «Escoles Tàndem». В проект вошла школа с 98% мигрантов: разные культуры, разные семьи, разные уровни образования и знаний. Наша цель – добиться изменений в школьной программе, в методологии. Мы хотим, чтобы образовательные учреждения создавали условия для общения и дружбы для своих учеников, несмотря на их разный опыт, объединяли их. И, конечно, важно, чтобы школы сохраняли высокий уровень образования. Карантин, с одной стороны, прекратил ежедневную работу с учениками, и мы ждем его окончания, чтобы увидеть, как будет происходить воссоединение. Но, с другой стороны, он предоставил нам больше времени для того, чтобы подумать, обсудить, поработать с учителями в гораздо более расслабленной обстановке. У нас наблюдается большой прогресс в более глубокой проработке самого проекта (на бумаге), что даст больше уверенности учителям, когда они приступят к работе в классах. Наших учеников ждет интересная проектная работа, включающая искусство в процесс, разговоры о произведениях искусства, эксперименты...‌ Сейчас социальные сети, по большей части Facebook и Instagram, позволяют нам поддерживать контакт со студентами.  

 

4) В Москве введен пропускной режим, и мы не можем свободно перемещаться по городу. Из доступного – прогулка до ближайшего магазина, аптеки или с собакой. Слава Богу, я завела пса и теперь могу выходить из дома. Тем не менее, большую часть дня я провожу за компьютером дома, работая. Как у вас обстоят с этим дела? Можете ли ходить на работу? Или в музее дежурит только охрана?  

Анна Гуарро: 

Как я уже говорила, у нас ввели жесткий карантин, и до 2 мая мы находились в полном заключении. Любые прогулки были запрещены. В музей допускаются только охрана и клинеры, а также реставрационный персонал по разрешению. К счастью, у меня есть собака, и я могу гулять с ней! Обычно я очень активна, и мне трудно сидеть дома. Вчера я смогла выйти на пробежку, что было невероятным удовольствием!! 

Мария Альковер: 

Да, мы тоже всей семьей сидим дома. Я не была в музее с начала карантина. 

 

5) Моя мама живет в другом городе, поездки между Москвой и ее городом приостановлены: не летают самолеты и не ездят поезда. И я очень волнуюсь за нее. На Пасху я заказала ей доставку куличей из кондитерской, и она расплакалась. Для нас – очень тяжело не видеться так долго. Как вся эта история затронула лично вас и вашу семью?  

Анна Гуарро: 

Мне не на что жаловаться, только если на то, что я скучаю по своим родителям. Они также живут не в Барселоне, и они очень старые, так что встречи с ними даже не обсуждаются – я могу подвергнуть их опасности. К счастью, у них все хорошо, и они не болеют! Моя дочь – тинейджер, и она сама организовывает свой день (то есть спит допоздна, постоянно переписывается с друзьями и только в конце дня вспоминает, что у нее есть домашние задания!). Мой сын обожает быть дома, мне приходится иногда даже заставлять его выйти куда-нибудь! Обычно нам хорошо вместе, но время от времени возникают некоторые трения, особенно когда речь заходит о помощи мне по дому. Мы злимся, выходим из себя, кричим и ссоримся, а потом обнимаемся, миримся, и, конечно, разговариваем. 

Мария Альковер: 

К сожалению, коронавирус затронул мою семью напрямую. В первый же день карантина мы в ужасе узнали, что у моей 83-летней мамы поднялась температура. Никаких симптомов больше не было, поэтому мы не стали обращаться за медицинской помощью. В конце концов, благодаря знакомству, на десятый день болезни мы смогли сделать тест, и он подтвердил коронавирус и пневмонию. Мама была госпитализирована примерно на восемнадцать дней. Все это время с нами никто не контактировал, лишь раз в день звонил доктор. Сначала новости были лишь плохие, затем мало-помалу ей становилось все лучше, и в конце концов она поправилась. Она очень сильная и очень независимая личность. Теперь мы спокойны, мама решила пока пожить одна в своей квартире. Что ж, это ее выбор. Дома нас четверо, мы с супругом и двое сыновей. У нас еще есть дочь, она живет в Лондоне и также сейчас сидит на карантине. Сейчас все самое страшное позади и у нас все в порядке.  

 

6) Пока мне сложно представить, что будет дальше, и я продолжаю придумывать программы к открытию музея в тех же форматах, что мы их и делали всегда: лекции для взрослых, мастер-классы для детей в группах. Как на ваш взгляд, эта история отразится на музеях? Не перестанут ли люди ходить к нам после карантина? Каким вы видите музей будущего?

Анна Гуарро: 

Много всего уже было об этом сказано, и конечно, какие-то изменения все же случатся.  

Я надеюсь, что та роль, которую музеи, искусство и культура в целом сыграли в этом кризисе, изменит отношение общества к нам: социальная значимость музеев и те задачи, которые мы ставим перед собой по сохранению, исследованию и передаче нашего культурного наследия, были выдвинуты на первый план, и я очень благодарна обществу в целом за признание нашей миссии. Искусство и культура стали необходимы для поддержания эмоционального равновесия и интеллектуальной активности для многих людей, особенно в трудные времена. 

Однако экономические перспективы музеев весьма туманны. Даже те из нас, кто был экономически самодостаточен, на какое-то время перестанут быть таковыми. Так что мы находимся в руках наших правительств. Их вера в нас и их реакция на знаки, которые люди начали слать через социальные сети, теперь станут ключом к нашему будущему.

 

7) Я никогда не думала, что буду скучать по поездкам с утра на метро на работу и по нашему маленькому офису. А сейчас я мечтаю зайти с утра в наш openspace и просто сказать «всем доброе утро!» и услышать голоса коллег в ответ, а затем спуститься в экспозицию и увидеть, как она заполняется людьми. О чем мечтаете лично вы сейчас, чего вам не хватает больше всего?  

Анна Гуарро: 

Войти в офис и сказать всем: «Привет!» – это звучит как мечта! Я по этому очень скучаю. Мечтаю гулять по музею до его открытия, видеть школьников, приезжающих на экскурсии и занятия (их нетерпеливые любознательные лица!), общаться с коллегами, встречаться с командой и совместно обсуждать проекты, волноваться по поводу предстоящего мероприятия... Работать над проектом и ходить в галереи, чтобы увидеть ту или иную работу или проверить ту или иную характеристику… Обедать всем вместе! Такое это все удовольствие! 

Мария Альковер: 

Полностью согласна. Я мечтаю о том же сейчас!  

 


Сообщество музея

Узнавайте первыми о событиях и специальных акциях музея!         Подписаться на рассылку